Вера и надежда

Вера и надежда

Прп. Иустин (Попович)


Реальное усвоение этической триады добродетелей (веры, надежды, любви) как устроителя, восстановителя личности обусловлено сознанием полного банкротства всех зараженных грехом компонентов личности. Вся деятельность разъеденного грехом, дезинтегрированного ума, воли, души и тела сливается в неудержимое чувство абсолютной расслабленности и ужасающего, отчаянного бессилия. Все объятое грехом самосознание захвачено и порабощено страшным, неумолимым сознанием того, что человек онтологически и душевно немощен спасти себя самим собой, воскресить себя из гроба своего пораженного грехом самосознания. Отчаяние особенно усиливается, усугубляется неуклонным сознанием того, что все называемое человеком и человечеством – абсолютно бессильно, вследствие своей греховности, найти спасение от греха и его роковых последствий. Сжигаемый огнем этого ужасного сознания человек чувствует, что должен – в силу самой природы своей изуродованной богообразной личности – следовать устремлениям богообразного зерна своей души, выводящей его из отравленной грехом атмосферы и вводящей в сферу незримой безгрешной действительности, в сферу веры, в сферу этического тройства.

Через веру человек приходит в соприкосновение с новой действительностью, с новым образом и порядком жизни. Отрицательный момент веры состоит в весьма живом чувстве своего абсолютного банкротства, своей крайней духовной нищеты, а положительный момент заключается в бесконечной любви к единому Богатому, к Богу. Ибо, что есть вера в сущности? [1]. Согласно учению преподобного Макария Египетского «сущность веры – это нищета духовная и бесконечная любовь к Богу» [2]. Нищета духом – это «основа пути, ведущего к Богу [3], «царского пути», ведущего в Царство Небесное [4]. Будучи сущностью веры, она постоянно осуществляет, делает осязаемой веру и все ее проявления, все ее возрастание от зерна горчичного до конечной зрелости. Нищета духом объединяет в себе сильнейшее чувство всеобщности греха и гнетущее сознание всеобщей болезненности, расслабленности, уязвленности грехом. «Та душа есть нищая духом, которая познает язвы свои, познает и окружающую ее тьму страстей и всегда просит избавления у Господа, переносит и труды, но не радуется ни о каком земном благе, полагается же на одного только прекрасного Врача и на Его врачевание» [5]. Вера – это око, которым душа зрит свою нищету и видит, как она по причине греха «нага и лишена общения Духа» [6] и как, «будучи под страшным окаянством греха, не может ничего, хотя истинно желает произвести плод правды Духа» [7]. Такая душа постоянно вопиет к Господу и усердно молит Его удостоить и ее истинной жизни [8].

Как сущность веры нищета духовная необходима в икономии спасения греховного человеческого естества, и преподобный Макарий Египетский особо это подчеркивает. «Необходимо понудить себя – Βιάζεσθαι χρή» – к нищете духом, к постоянному чувству своего падения. «Необходимо понудить себя, хотя бы сердце этого и не хотело – Βιάζεσθαι χρή μὴ θελούσης τῆς καρδίας» [9], – это становится путем веры и всех прочих добродетелей [10]. «Надобно всегда понуждать себя, даже против желания сердца» [11]. Человек должен принудить себя приступать ко Христу; но для того, чтобы стать «обителью Христовой» и исполниться Духом Святым, «должно прежде всего крепко уверовать в Господа и всецело предать себя вещаниям заповедей Его и во всем отречься от мира» [12].

Подвигом веры человек без остатка предает себя Христу, всего себя поверяет Христу, а не себе самому (μὴ ἐφ’ ἑαυτόν) [13], отрекается от всего своего телесного и душевного содержания и формы, отвергается от себя, от самой своей души. Отвержение себя – это по существу внутренний акт, непосредственно личный, субъективный акт, который объективно проявляется как акт отречения от мира [14]. Это двойное отречение составляет начало и проявление веры. Уверовать – значит отречься от своей души; а отречься от своей души – значит «ни в чем не искать своей воли – τὸ μηδαμοῦ ζητεῖν τὸ ἑαυτοῦ θέλημα» [15]. Подвигом веры «душа... отрешается от себя и воле ума своего не повинуется... но всю себя предает Господу» [16]. Вера – это личная встреча со Христом, первая личная встреча грешника с Безгрешным, встреча, которая необходимо означает отвержение себя (уязвленного грехом). Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя [17]. Отвержение себя, отрицание себя является результатом существенного самопознания, познания полной зараженности грехом своего самосознания – результатом жгучего сознания того, что самосознание стало грехосознанием, что мое я срастворено с грехом, что мое я – это «я» греха.

Разумеется, это лишь перевод на философский язык мистического опыта и ведения преподобного Макария, ибо, как он свидетельствует, змей = сатана = грех стал «второй душой с душой человека» [18]. Эта «вторая душа – ἑτέρα ψυχὴ», эта грехообразная душа помрачила, потеснила и почти заменила собой богообразную человеческую душу, выступила в качестве центра самосознания, центра личности, стала «его» собственной, стала живой сущностью его существа, стала его я, его «ἑαυτόν» (им самим). Поэтому, по учению преподобного Макария, Господь Иисус Христос прежде всего и самым решительным образом требует от человека, чтобы тот «ἀρνεῖται ἑαυτον» (отвергся себя), чтобы «возненавидел душу свою»: «Всякий, кто не отвергнется себя и не возненавидит душу свою, несть Мой ученик» [19]. Грех срастворился с душой, сросся с душой, «стал ее частью – μέλος αὐτῆς γέγονε» [20]; и любить душу – значит любить грех, который неминуемо порождает смерть. Любящий душу свою погубит ее [21]. Ненавидеть свою грешную душу, ненавидеть себя, свое греховное «себя» – единственный путь для человека спасти (истинного) себя. «Самое главное оружие для борца и подвижника состоит в том, чтобы, вошедши в сердце, сотворил он брань с сатаною, возненавидел себя самого – μισήσῃ ἑαυτόν, отрекся от души своей – ἀρνήση τὴν ψυχὴν αὐτοῦ, гневался на нее, укорял ее» [22].

Вера и есть бесконечная ненависть к «себе», к своей грехообразной душе, ко «второй душе» и бесконечная любовь к Богу. Подвигом веры уничтожается грехоцентризм личности, уничтожается «вторая душа» как центр личности, уничтожается грехообразное я, и центр личности переносится в Бога «Невидимого» [23]. Другими словами, уверовать – значит отвергнуться жизни лишь по своему естеству (τῇ ἰδίᾳ φύσει) и перенести себя в естество Божие, «в вышний мир Божества» [24], перенести себя в жизнь Божества; выйти из себя и войти в Божество, выйти из своего «я» и войти в «не-я», в «Ты». Вера – это победа над эгоизмом и эгоцентризмом, так как подвигом веры побеждается греховный закон личности «я = я», закон жизни собой. «Душе, истинно во Христа верующей, должно из нынешнего порочного состояния перейти в состояние иное, доброе, и нынешнее уничиженное естество изменить в естество иное, божественное – εἰς ἑτέραν θείαν φύσιν, и соделаться естеством новым, при содействующей силе Святого Духа» [25]. «Душам нашим должно из настоящего состояния перейти в другое состояние и измениться – в божественное естество – φύσιν θείαν» [26].

Подвигом веры человек исходит из своего подверженного греху, плененного грехом естества и входит в естество Божие; он заменяет Христом свое грехообразное «я», получает силу для преображения и изменения, силу стать «новой тварью во Христе – καινὴ κτίσις ἐν Χριστῷ» [27]. По богоданной икономии жизни ни тело, ни душа не живут своим собственным естеством, но Бог «устроил, чтобы они всю икономию жизни имели извне»; ибо, сотворив тело, Бог дал ему жить не собой и не от себя, а от того, что вне его, за его пределами, в природе [28]. «Если же ограничивается оно тем, что в его естестве (ἐὰν εἰς τὴν ἑαυτοῦ φύσιν μόνον στῇ), не заимствуя ничего отвне, то разрушается и гибнет. Таким же образом и душа, не имеющая в себе Божия света – φῶς θεῖον, сотворенная же по Божию образу... не из собственного своего естества, οὐκ ἐκ τῆς ἰδίας φύσεως, но от Божества Его, от собственного Духа Его, от собственного света Его восприемлет духовную пищу, и духовное питие, и небесные одеяния, что и составляет истинную жизнь души» [29]. «Горе телу, когда оно останавливается на своей природе, потому что разрушается и умирает. Горе и душе, если останавливается на своей природе (εἰς τὴν ἑαυτῆς φύσιν μόνον)... не имея общения с Божественным Духом, потому что умирает, не сподобившись вечной Божественной жизни» [30].

makariy-vel-egip-ikona.jpg

Прп. Макарий Векикий,
Египетский

Вера – это истинное вложение, внесение себя в естество Божие, не феноменалистическое прикосновение к Божеству, а существенный акт; она – мост между человеческим и Божиим, между временным и Вечным. «Через веру (διὰ τῆς πίστεως)» человек «общается с Богом» [31], «через веру» он и удостоивается «принять познание тайн Божественных (ἐπίγνωσιν θείων μυστηρίων[32]. Подвигом веры человеческое естество (духовно) субстанциализируется, обогащается, ибо «человеческая природа, если бы оставалась обнаженною, какова она в себе, и не прияла в себя срастворения и общения природы небесной, то не совершала бы ничего хорошего, но пребывала бы по своей природе обнаженною и достойною укоризны за великую нечистоту» [33]. Для спасения от адского солипсизма человеческое естество должно оставить свое эгоцентрическое безумие и приступить с верой к Богу, чтобы принять от Него «некое чуждое своей природе добро – ξένον τι τῆς ἰδίας φύσεως ἀγαθόν», которое есть не что иное, как «сила Духа Святого» и «жизнь божественная» [34]. Поэтому для преподобного Макария Египетского мудрые – это те пять дев (в Евангелии), которые ищут и принимают «Странника своего естества (τὸ ξένον τῆς ἑαυτἑῶν φύσεως)», т.е. «подаваемую Свыше благодать Духа» [35], «освящение Духа» [36], а юродивые – это те другие пять, «оставшиеся при собственном своем естестве» – ἐν τῇ ἰδίᾳ φύσει [37].

Только подвигом веры побеждается то человеко-центричное безумие, когда человек остается, упорно остается (только) при своей природе, то сатанинское «я = я». Только подвигом веры человек может «переселиться из греховной тьмы во свет Христов» [38] и «облечься и принять в душу Духа Небесного» [39]. Без веры и прежде веры человек угасает и умирает в ядовитом солипсизме; с верой он поверяет себя Богу, и Бог дарует ему «небесную веру, и человек делается сугубым человеком – γίγνεται διπλοῦς ἄνθρωπος» [40]. Через веру человек усугубляет (удваивает – Примеч. ред.) себя, связует себя с Богом; совершается таинственный процесс о-Бого-человечивания; подобное соединяется с подобным; путем новым и живым [41], путем «Крови» входит человек в святилище Лица Христова, входит в жизнь Троичного Божества (ср.: Евр. 10, 19–22). Как человек приносит Богу части своего естества, так и Бог подобные Свои части срастворяет (= соединяет) с душой человеческой (συγκιρνᾷ τῇ ψυχῇ), чтобы человек мог все чисто (καθαρῶς) творить, и любить, и молиться [42]. «Через веру и усердие» каждый удостаивается стать «причастником (общником) Святого Духа – μέτοχος Ἁγίου Πνεύματος» [43], общником Троичного Божества.

Будучи первой в этической триаде (тройстве), вера о-троичивает каждого, кто войдет в ее благодать. Подвигом веры человек сеет зерно своей личности в естество Триипостасного Божества; и в его глубинах совершается таинственный процесс освобождения, очищения богообразного зерна личности от струпьев и окаменелых слоев греха, совершается освобождение первоначальной, исконной, богообразной души от «второй души», от души греха. Верой человек обретает себя, богообразную сущность своей личности, троичный характер своей природы. Как? – Себя-сеянием, себя-погружением, себя-погублением Христа ради, ибо кто хочет душу свою сберечь, то потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее [44]. Душа, верой предав себя «истинному Архиерею – Христу, должна быть от Него закланною и умереть для своего мудрования и для худой жизни, какою жила, то есть для греха; и как жизнь оставляет жертву, должно оставить ее лукавство страстей. Как тело, когда из него выйдет душа, умирает и не живет уже тою жизнию, какою жило, не слышит, не ходит; так, когда небесный Архиерей – Христос – благодатию силы Своей предаст закланию и умертвит в душе жизнь для мира, умирает она для той лукавой жизни, какою жила, и уже не слышит, не говорит, не живет в греховной тьме; потому что лукавство страстей, как душа ее, по благодати выходит из нее» [45]. «Душа, желающая жить у Бога в вечном упокоении и свете должна приступить к истинному Архиерею Христу, претерпеть заклание и умереть для мира и для прежней жизни лукавой тьмы, преставиться же в иную жизнь для божественного воспитания» [46].

Ибо что есть вера в сущности? – Не что иное, как троичный подвиг абсолютного предания себя, крещения себя во имя Отца и Сына и Святого Духа; сораспятие Христу, спогребение, крещение в Его смерть [47].

Вера – это начало о-троичения, залог восстановления изуродованного грехом троичного богообразия человеческой личности. Крестный путь и вера суть синонимы. Само-распятие, само-отрицание, само-пригвождение ко кресту Христову составляет путь спасения [48]. Вера как крестный путь, как само-распятие миру и распятие мира себе составляет содержание жизни апостола Павла [49]. Это же самое является и содержанием подвига веры каждого христианина [50]. «Страдать со Христом и спрославиться (принадлежит) лишь тем, которые распяли себя для вещей мира сего и носят на своем собственном теле язвы Господни» [51]. Сораспятие Христу, смиренное несение креста является «самым великим делом (подвигом) любомудрия (философии) – κατόρθωμα μέγιστον φιλοσοφίας» [52], философии благодатной, молитвенной, приобретенной долгими и трудными подвигами. Крест – это «оружие» – ἐργαλεῖον – Христово, которым Христос возделывает «запустевшую душу», счищает с нее «терния и волчцы лукавых духов и исторгает плевелы греха» [53]. Через само-распятие верой и крестное умирание человек оживляет себя, воскрешает себя. Через смерть в жизнь – такова над-умная антиномия подвига веры. «Если хочешь спасти себя, стань мертвым – γενοῦ νεκρός» [54]. Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если у мрет, то принесет много плода (Ин. 12, 24) [55].

Подвигом веры брошенное в землю Божества зерно человеческой личности умирает, растворяется. Бог таинственно сбрасывает с него кору греха, отделяет богообразное от диаволо-образного, и оно постепенно возрастает – κατὰ μικρὸν αὐξάνει, и достигает «в мужа совершенного» – εἰς ἄνδρα τέλειον [56], и приносит много Богочеловеческих плодов.

По православному пониманию вера не есть ни исключительно действие воли, ни исключительно действие ума или сердца, а действие всей личности, действие = личность. Вера охватывает весь ум, всю волю, все сердце, все телесные и душевные составы личности, но ни ум, ни какая-либо иная часть личности не может объять всю веру. Ум – это часть веры, но вера никогда не является (лишь) частью ума. Ум может быть без веры, но вера никогда не может быть без ума (вне ума). Верующий должен веровать и умом; не верующий умом, но думающий, что он верует, прельщает сам себя губительной ложью. Ибо хотеть веровать вне ума, без ума и есть величайшее без-умие. Отношение веры к уму отличается своей специальностью и именуется термином «метания, μετάνοια», т.е. перенесение ума (νοῦς) в потустороннее, изменение ума; ум меняет атмосферу, изменяет и самого себя.

st-justin-popovic.jpg

Прп. Иустин (Попович)

Начало веры и все ее возрастание органически связано и обусловлено «метанией, μετάνοια» (= покаянием). «Μετανοεῖται» (= покайтесь), – этим словом Иисус начал проповедовать и говорить (Мф. 4, 17; Мк. 1, 15) [57]: «Μετανοεῖται», т.е. измените νοῦς, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4, 17) [58]; измените обладаемый грехом, земной νοῦς, чтобы реально почувствовать и познать приближающееся Небесное Царство. Без этого Царство Небесное является (для человека) неосуществимым метафизическим сном; без этого начало веры невозможно, ибо это – путь, переданный Иисусом, «Начальником и Совершителем веры» [59]. Μετανοεῖται и веруйте в Евангелие [60], ибо вера в Евангелие невозможна без покаяния.

Необходимость «метании» в подвиге веры доказывает то, что центральный момент веры – гносеологический. Будучи главным объектом греха, ум (νοῦς) eo ipso [*] главный объект веры. Характер грехопадения κατ’ εξοχὴν гносеологический, и ему в качестве антитезы противостает гносеологический характер веры. Вера как гносеологический антитезис – это существенно гносеологический переворот, землетрясение, пробуждение «из самого глубокого сна неведения – ἐκ τοῦ βαθυτὰτου ὕπνου τῆς ἀγνοίας» [61], отрезвление от «опьянения материей (вещественного упоения, εκ τής μέθης τής ύλης[62]. Через веру νους пробуждается от неведения, отрезвляется от упоения срастворенной с грехом материей, освобождается от рабства греху, преодолевает категорию греха, пробивается сквозь солипсистский эгоцентризм, выходит из эгоизма, из жизни по своему естеству, из душных трехмерных категорий пораженной грехом твари – и входит в Вечность, в Жизнь Божества, в Жизнь вечную, где (Христова) вечность является единственной категорией. «Христианин... должен, отрекшись от мира, из века сего, в котором с Адамова преступления погрязает и уловляется ум, преставиться и переселиться умом – τῷ νῷ – в век иной и мыслию пребывать в горнем мире Божества, как сказано: Наше житие на небесех есть (Флп. 3, 20) [63].

Подвигом веры νοῦς воскресает из мертвых, воскресает из гроба сатанизма, из гроба зараженной грехом человечности и возлетает «в Божественную атмосферу – εἰς τὸν θεϊκὸν ἀέρα» [64]. «Μετάνοια» (покаяние с верой) – это возвращение из противоестественного в естественное и от диавола к Богу» [65]. Подвигом веры νοῦς отрицает действующий ранее, до принятия веры, закон мышления, отвергает антропоцентричное мерило познания: «человек – мера всего, ἄνθρωπος μέτρον πάντων», отвергается себя и предается Христу [66] – Богочеловеку.

Первый гносеологический момент веры заключается в отвержении проникнутого грехом гносеологического орудия, (ветхого) ума, и в ненависти к нему как к существенной части «второй души». Первое требование веры – это борьба с (таким) умом, ибо «Господь требует от тебя, чтобы сам на себя был ты гневен, вел брань с умом своим – μετὰ τοῦ νοός σου, не соглашался на порочные помыслы и не услаждался ими» [67]. Самое главное оружие в борьбе с умом – это ненавидеть себя [68], распять ум [69], отречься от всякого человеческого гносиса (= знания) и основанной на вере в человека мудрости, считать их «безумием» и себя рассматривать «безумным и бесчестным» [70]. Смирение ума – это самая насущная необходимость для новоначального в вере, (добровольное) порабощение Христу всех умственных сил [71] и абсолютное послушание как залог вечного спасения [72]. Путь и метод представляют собой антитезу (противоположность) грехопадению: там упорная, самонадеянная гордость, здесь смирение себя [73], там «как бог, ὡς θεός», здесь «как нищий, ὡς πτοχός», там гордо-мудрие, здесь смиренно-мудрие, там антропоцентризм и грехо-центризм, здесь Бого-центризм (теоцентризм) = Христо-центризм.

Так совершается, поистине совершается существенная «переоценка всех ценностей» (Umwertung aller Werte) [**], переоценка всех критериев. Так через веру происходит преображение ума, переход ума в новую атмосферу, в Божественную реальность, переход из греха в безгрешность. Все, что не по вере – грех [74], ибо вера означает выход из себя за пределы своего естества, перенесение себя в иную реальность, что греху онтологически невозможно. Ибо грех – тем грех, что всегда остается в себе, не признает никакой реальности помимо себя, утверждает себя самим собой, солипсизируется вечно, верует только в себя и в отношении ко всему прочему олицетворяет неверие, безверие.

Приправленный горечью подвиг веры услаждается упоительно сладкой реальностью надежды. Вера отверзает врата надежде, а надежда делает веру живой и твердой для мужества в подвиге. Надежда происходит из существа веры, но вера тем вера, что надежда – ее сущность [75]; бытие первой безусловно обусловлено бытием второй. Первый член этической триады – вера – единосущна со вторым членом, с надеждой [76]. Поэтому вера, по природе своего единосущия с надеждой, вводит в подвиг и надежду. Без надежды слишком тяжелый подвиг веры завершился бы скепсисом; с надеждой горький подвиг самоотречения становится сладким. «Если не будет у человека пред очами радости и надежды, что приимет избавление и жизнь, то не возможет стерпеть скорбей и принять на себя бремя и шествие тесным путем» [77]. «Должно также христианину всякий день иметь упование, радость и чаяние будущего царства и избавления и говорить: "Если не избавлен я сегодня, буду избавлен наутро"» [78].

Только надежда как сущность спасения удерживает человека от того, чтобы не взорваться, не отозваться проклятием на отчаянную трагедию порабощенной грехом твари и вопиющий трагизм собственного греховного естества [79]. Как любое дело и предприятие в мире бывает с надеждой на хороший результат, так совершаются и подвиги ради Царства Небесного: человек с надеждой на просвещение очей своего сердца оставляет все житейское, предает себя молитвам и молениям, ожидая, что Господь придет, явит Себя ему и очистит его от греха [80]. Надежда – это оптимизм веры; она вдохновляет веру к подвигу в столь трагичном мире, к молитве за всю тварь и к познанию незримых глубин Божества [81].

В вере, которая надеется, и в надежде, которая проводит веру через болезненную скорбь и воздыхание твари, сокрыты все обетования и небесные блага, как в посеянном зерне сокрыт плод [82]. В сущности веры даны зачатки сущностей всех добродетелей, составляющих один гармонический единосущный организм. Из природы веры в силу органической необходимости произрастает молитва и смиренномудрие ( = смиренноумие, ταπεινοφροσύνη).


Источник: Иустин (Попович), прп. Собрание творений: в 4-х т. / Пер с серб. С. Фонов; общ. ред. проф. А.И. Сидоров. Т. 1. – М.: Паломник, 2004. С. 265-272.


Примечания

[1] Ср.: Евр. 11, 1.

[2] II Ер. Col. 421 С. Мф. 5, 3.

[3] Hom. XXVII, 23. Col. 709 С.

[4] Ibid.

[5] De charit. 16. Col. 921 В. Cp.: Hom. XXIX, 7. Col. 720 C.

[6] Hom. XVIII, 2. Col. 636 C.

[7] Ibid. Cp.: Рим. 7, 18; Hom. XX, 1. Col. 649 C.

[8] Hom. I, 10. Col. 460 C.

[9] De custod. cordis, 13. Col. 836 C.

[10] Hom. XVIII, 3. Col. 636 C; Hom. XIX, 3. Col. 644 D; De custod. cordis, 13. Col. 837 BC. Ibid. 14. Col. 841 A.

[11] De custod. cordis, 13. Col. 836 C. Cp.: Hom. XIX, 7. Col. 688 C.

[12] Hom. XIX, 1. Col. 641 D. Cp.: De custod. cordis, 13. Col. 836 C.

[13] Hom. XVI, 9. Col. 620 C.

[14] De patientia et discr. 22-23. Col. 884 AB; Hom. V, 6. Col. 501 ВС; II Ep. Col. 421 D; Hom. XXI, 4-5. Col. 657 CD.

[15] II Ep. Col. 421 D. Cp.: De perfect, in Spirit. 8. Col. 848. Cp.: Greg. Nyss. De inst. Christ. // PG. T. 46. Col. 297C: «Отрицание души, что означает нигде не искать своей воли, но воли Божией».

[16] Hom. V, 6. Col. 505 АВ. Ср.: Ibid. Col. 501 ВС.

[17] De patientia et discr. 22. Col. 884 A = Мф. 16, 24.

[18] Hom. XV, 35. Col. 600 A.

[19] Ibid. Так, прп. Макарий приводит слова Спасителя: Лк. 14, 33. Ср.: Hom. V, 6. Col. 501 В; De patientia et discr. 23. Col. 884 A; De libert. mentis, 32. Col. 965 C.

[20] Ibid. Col. 965 В.

[21] Ibid. Col. 965 A = Ин. 12, 25.

[22] Hom. XXVI, 12. Col. 681 D.

[23] Евр. 11, 1.

[24] Hom. XXIV, 1. Col. 661 D – 664 A.

[25] Hom. XLIV, 5. Col. 781 В.

[26] Ibid. 8. Col. 784 C.

[27] Hom. XXIV, 1. Col. 777 D – 778 A = 2 Kop. 5, 17.

[28] Hom. I, 11. Col. 460 C.

[29] Ibid. Col. 460 D.

[30] Hom. I, 11. Col. 461 B.

[31] De patientia et discr. 8. Col. 872 B.

[32] Hom. X, 1. Col. 541 A.

[33] Hom. XXXII, 6. Col. 737 B. Cp.: Hom. XXVI, 19. Col. 688 A.

[34] Hom. XXIV, 5. Col. 665 B.

[35] Hom. IV, 6. Col. 476 D.

[36] Ibid. Col. 477 A.

[37] Ibid. Col. 476 D. Cp.: Hom. XXVI, 19. Col. 688 A; De elev. mentis, 4. Col. 892 D – 893 A.

[38] Hom. I, 9. Col. 460 A.

[39] Ibid.

[40] Hom. XV, 22. Col. 589 C. По преп. Макарию начало веры зависит от человека, а возрастание и совершенствование – от Бога. Связанная «оковами тьмы, возложенными на нее духами злобы», душа «не может ни любить Господа, ни сколько желает веровать». Hom. XXI, 2. Col. 656 D. Cp.: Apophtegm. 20. Col. 249 А.

[41] Евр. 10, 20.

[42] Hom. XV, 22. Col. 589 CD: «Как ты от членов своих принесешь Ему дар, так и Он, подобно сему, от собственных Своих членов уделит душе твоей, чтобы все тебе делать, и любить, и молиться чисто».

[43] Hom. V, 8. Col. 513 В.

[44] Мф. 16, 25; Лк. 9, 24.

[45] Hom. I, 6. Col. 456 С.

[46] Ibid. 8. Col. 457 С.

[47] Рим. 6, 3-4; Гал. 3, 27.

[48] Hom. XLV, 1. Col. 785 С. Cp.: De libert. mentis, 32. Col. 965C: «Надлежит совершенно, всецело притечь к Богу, к Нему прилепиться и распяться душею и телом, ходя во всех святых Его заповедях». Ср.: Евр. 12, 2; Мк. 16, 16.

[49] Hom. I, 6. Col. 456 С: Мне мир распяся, и аз миру – Гал. 6, 14.

[50] II Ер. Col. 417 С: «Должны мы... пригвоздить ко кресту страсти греха».

[51] Ibid. Col. 420 В. Гал. 6, 17.

[52] Ibid. Col. 421 АС.

[53] Hom. XXVIII, 3. Col. 712 С.

[54] Apophtegm. 23. Col. 252 А.

[55] Ин. 12, 25.

[56] Hom. XV, 41. Col. 604 С.

[57] Мф. 4, 17; Мк. 1, 15.

[58] Мф. 4, 17.

[59] Евр. 12, 2.

[60] Мк. 1, 15.

[61] Hom. XXIV, 5. Col. 665 С.

[62] Ibid. Col. 665 В.

[63] Hom. XXIV, 1. Col. 661 D – 664 A. Флп. 3, 20.

[64] Hom. XI, 12. Col. 553 В. Ср.: Нот. XLIX, 3. Col. 813 С.

[65] Св. Иоанн Дамаскин: «Покаяние есть возвращение из противоестественного в естественное и от дьявола к Богу» (De fide orth. IV, 4 // PG. T. 94. Col. 976 A).

[66] Hom. XLV, 1. Col. 785 C; De charit. 24. Col. 928 B.

[67] Hom. Ill, 3. Col. 469 C.

[68] Hom. XXVI, 12. Col. 681 D.

[69] Hom. XV, 42. Col. 604 D: Христиане «знамение креста имеют в уме и сердце».

[70] De patientia et discr. 15. Col. 877 В.

[71] Hom. IX, 11. Col. 537 D – 540 A.

[72] Евр. 5, 8-9; Рим. 5, 19.

[73] Hom. XXVII, 23. Col. 709 С.

[74] Рим. 14, 23.

[75] Евр. 11, 1.

[76] 1 Кор. 13, 13.

[77] Hom. XXVI, 11. Col. 681 С. Hom. V, 6. Col. 512 В; II Ер. Col. 437 А.

[78] Hom. XXVI, 11. Col. 681 В.

[79] Рим. 8, 18-27.

[80] Hom. XIV, 1. Col. 569 D – 572 A.

[81] Евр. 11, 1.

[82] Hom. V, 6. Col. 512 В.

[*] Тем самым, в силу этого (лат.). – Прим. ред.

[**] Переоценка всех ценностей, – принцип, провозглашенный Фридрихом Ницше. – Прим. ред.


8 Декабря 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...