Епископ Гавриил (Бужинский)

Епископ Гавриил (Бужинский)
Удивительные иногда открытия, судьбы, имена дарит исследователю лаврская история. Об одной такой судьбе хочется рассказать здесь, тем более, что есть и повод. Двести восемьдесят два года назад, а именно 27 апреля 1731 года, в Москве скончался и погребён в Заиконоспасском монастыре владыка Гавриил (Бужинский), 42-й Епископ Рязанский и Муромский. Недолгое время, с 1722 по 1726 год, был он и настоятелем Троице-Сергиева монастыря. Жизнь этого архиерея настолько показательна для своего времени и интересна, что нельзя не воспользоваться случаем и не рассказать о нём, хотя именно на посту настоятеля нашей обители владыка Гавриил, будучи ещё архимандритом, и не проявил себя как-то особо. Да и не мог проявить, потому что император Пётр, назначив его на эту должность, сам же потом не отпустил его сюда, оставив, как одного из верных своих союзников, при себе в Петербурге. Надо сказать, что назначение настоятелем в Сергиев Посад при Петре было почётно и предполагало близость к царю. Пётр любил обитель Преподобного Сергия. Ведь именно сюда он когда-то в спешке, не успев даже одеться, бежал из села Преображенского ещё семнадцатилетним юношей, получив известие о готовящемся против него стрелецком заговоре во главе с царевной Софьей. Но обо всём по порядку. 

Епископ Гавриил, в миру Гавриил Федорович Бужинский, родился в 1680 году, по одним сведениям, в городе Изюм, ныне это Харьковская область, а по другим, – где-то на территории Правобережной Украины, тогда бывшей под властью Польши. В это время далеко в Москве восьмилетний царевич Пётр, с которым потом будет связана почти вся жизнь будущего владыки Гавриила, заканчивал обучение грамоте под присмотром патриарха Иоакима. Патриарх сам назначил царевичу учителей. 

Гавриил Бужинский в 1706 году заканчивает Киево-Могилянскую академию, и тогда же он был впервые представлен посетившему Киев царю Петру Первому. Среди его первых наставников был и игумен Стефан (Яворский), будущий местоблюститель патриаршего престола. Привлекает внимание то, что в первой половине XVIII в. не только епископские кафедры, но и основные архиерейские должности в управлении Русской Церковью, в частности, в Священном Синоде, занимали воспитанники Киево-Могилянской академии. Много более ста выходцев из этой школы в 1721-1750 годах были настоятелями русских монастырей. 

В 1706 году закончивший обучение Гавриил по настоянию митрополита Стефана (Яворского) переезжает из Киева в Москву в качестве учителя и проповедника Славяно-греко-латинской академии. В 1707 году он принял монашеский постриг, в 1708 году его рукополагают во иеродиакона, а в 1709-м – во иеромонаха. Далее, с 1709 года, отец Гавриил преподаёт там же философию, и в 1714 году его назначают уже инспектором академии. Достоверно неизвестно, чем конкретно обратил на себя внимание царя иеромонах Гавриил, но, скорее всего, это были его яркие и талантливые проповеди, которые принесли ему всеобщую известность в Москве, а главное, эти проповеди были очень близки Петру по духу. Бужинский был искренним и ревностным приверженцем петровых реформ, что, конечно, не могло не понравиться царю. И вот в 1714 году Пётр Первый, видимо, присматриваясь к новому для него человеку, переводит его поближе к себе, в Петербург, в Александро-Невский монастырь. 

Попав в северную столицу в расцвете сил, Гавриил Бужинский был полностью захвачен совершенно новой для него атмосферой молодого города, новым стилем мышления ближайших сподвижников Петра Первого, тех, кого Александр Сергеевич Пушкин потом, через столетие, назовёт птенцами гнезда Петрова. Насельник будущей северной Лавры в это время, идеализируя царя, произносит в его присутствии ряд проповедей, в которых постоянно и часто даже неумеренно восхваляет царские начинания. Так, по его словам, Санкт-Петербург "не токмо всю Россию расположением и красотою превосходит", но "и в иных европейских странах не только равное, но ниже подобное обрестися может". Череда преобразований и побед Петра (Орешек, Полтава, Гангут) была основной темой проповедей Бужинского, проникнутых высоким гражданским пафосом. 

Не стоит за некоторую неумеренность в похвалах царю подозревать проповедника в стремлении просто выслужиться или в беспринципном лакействе. Он был искренен в своей идеализации Петра, а главное, он был искренен в идеализации тех преобразований в России, которые проводил Пётр. Будущий владыка Гавриил был ярким представителем раннего русского Просвещения, апологеты которого вольно или невольно группировались вокруг Феофана Прокоповича. Просвещение он представлял как развитие наук, накопление знаний, не вступающих в противоречие с церковными догматами. Он активно поддерживал и церковную реформу Петра Первого. Многие его идеи прямо соприкасались с протестантизмом. Подобно Феофану Прокоповичу, он не переносил католицизм и совершенно игнорировал католическую литературу. В искренней борьбе с "суевериями" часто без нужды оскорблял религиозные чувства православных, сжившихся со своей церковной стариной. Многим сторонникам допетровского, традиционного православия деятельность епископа Гавриила часто казалась граничащей с еретической. 

Приведу здесь один маленький пример проповеднического таланта Бужинского: 30 августа 1721 года Петр, после изнурительной войны со шведами, заключил Ништадский мир. Этот день решено было освятить перенесением мощей благоверного князя Александра Невского из Владимира в новую, северную столицу, Петербург, основанную на берегах Невы. Вывезенные из Владимира 11 августа 1723 года святые мощи были привезены в Шлиссельбург и оставались там до 1724 года, когда 30 августа, именно в день заключения Ништадского мира, были установлены в Александро-Невской Лавре, где почивают и ныне. Как насельник Александро-Невского монастыря, Бужинский написал проповедь «В день празднования св. Александра Невского… ». Вот одна, далеко не главная, мысль этой проповеди, а именно: текст открывается эпиграфом, взятым из Евангелия от Иоанна: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин.14: 23). Этими евангельскими словами автор уже говорит об особом пути Александра Невского: он не монах, он правитель и воин, и он не мог быть в этой обители при жизни, не было и самой обители, но за служение своё он прославлен как святой, и Господь сотворяет обитель для Александра: "Мы придем к нему и обитель у него сотворим". Обитель сама приходит именно к месту военной победы князя, а не к его могиле, обозначая тем самым Богоблагословенность этой важнейшей победы русского оружия. И туда же, к месту своей победы, возвращается из древнего Владимира святой князь. Происходит встреча, место победы является сакральным центром, к которому приходят и обитель, и святой. 

Нельзя думать, что будущий владыка Гавриил был идеальным проповедником. Стиль его текстов – это характерная для эпохи барокко витиеватая смесь библейских и античных мотивов, традиционной церковнославянской лексики и неологизмов, точнее, варваризмов петровского времени. На время правления Петра Первого приходится один из пиков наполнения русского языка варваризмами. В глазах царя использование иностранных слов было свидетельством поддержки его реформ и показателем политической благонадежности. Отказ от употребления иноязычной лексики воспринимался как невежество или как откровенный вызов власти, и поэтому многие тексты того времени были намеренно испещрены чужими словами. Было это и у Гавриила Бужинского. Но в его проповедях в то же время встречаются "обильные и умные обороты мыслей, а часто и трогательное красноречие" (митр. Евгений Болховитинов). Сам Пётр, например, считал, что отец Гавриил пишет «внятно и хорошим штилем»

В октябре 1717 года отец Гавриил пишет одну из лучших своих проповедей, «Слово в похвалу Санкт-Петербурга», произнесенное по случаю возвращения Петра из заграничного путешествия, а в 1718 году царь назначает его обер-иеромонахом (старшим иеромонахом) флота, это была одна из важных на флоте должностей. Пётр Первый большое значение придавал институту военных и флотских священников. В апреле 1717 года по Высочайшему повелению было решено «в российском флоте содержать на кораблях и других военных судах… священнослужителей». Осуществить этот проект первоначально хотели за счет белого духовенства из Санкт-Петербурга, Москвы, Новгорода, Пскова, Твери и Вологды. Но служба на флоте, конечно, совсем не привлекала женатое духовенство. Да и сама идея создания флота многим в сухопутной дотоле России казалась непонятной. (Как раз в это время возникают церковноподсудные дела о пропуске в ектеньях прошения «о плавающих, путешествующих» или о наименовании императора при богослужении «Петром Морским»). Поэтому стали судовыми священниками брать монашествующих. Высочайшее повеление от 8 апреля 1719 года гласило: «В корабельном флоте на каждом корабле иметь по одному иеромонаху, которых брать из Александро-Невского монастырю». Старшим над ними был поставлен обер-иеромонах Гавриил. С этих пор Бужинский неоднократно учавствует в морских походах, живёт то на кораблях, то в Александро-Невском монастыре, и продолжает озвучивать свои торжественные проповеди в присутствии Петра. 


На это же время приходится расцвет его переводческой деятельности. Переводы ему, в основном, заказывал сам царь, он же лично наблюдал за работой. Бужинский перевёл с латыни «Разговоры дружеские» Эразма Роттердамского (1716; с перераб. А. Бакера), «Введения в историю европейскую» С. Пуффендорфа (1718) и «Феатрон или позор исторический» В. Стратемана (1724). Также он редактировал и исправлял сделанный Иосифом Кречетовским перевод сочинения Пуффендорфа «О должности человека и гражданина по закону естественному» (1726). Он составил «Службу на воспоминание заключенного мира между империею Российскою и короною Свейскою» и «Синаксарий» Александру Невскому (1725). Здесь автор творчески отнёсся к старым жанрам, обращаясь к современной ему истории: в «Службе…» славятся русские победы в Северной войне, а в «Синаксарии» текст проложного жития Александра Невского дополнен материалами из реляций о Северной войне и сказанием о перенесении мощей кн. Александра из Владимира в Петербург. 

В 1720 году отца Гавриила назначают префектом Славяно-греко-латинской академии. 22 января 1721 года он возведен в сан архимандрита Костромского Ипатиевского монастыря, 25 декабря того же года назначен советником Святейшего Синода и протектором школ и типографий. И вот с 20 марта 1722 года по 1726 год он – настоятель Троицкого Сергиева монастыря. Но, как уже говорилось выше, царь архимандрита Гавриила в монастырь из Петербурга так и не отпустил. Как человек образованный, он считался специалистом по наукам и литературе в Синоде, он редактирует книги и документы, наблюдает за печатанием книг в Петербурге, Москве и в Малороссии. Ему, как правило, поручалось развивать и оформлять все проекты, касавшиеся "школьного или книжного дела". Всегда заваленный срочной бумажной работой, часто рутинной и неблагодарной, он, тем не менее, периодически учавствовал и в шумной жизни царского двора, однако, скорее всего, против своей воли.
И вот 28 января, или 8 февраля 1725 года по новом стилю, умирает император Пётр Первый. С этого момента для архимандрита Гавриила начинается, по сути, совершенно новая жизнь. 

После смерти Петра в Синоде сильнейшее влияние получил архиепископ Ростовский Георгий (Дашков), большой противник митрополита Феофана (Прокоповича). Влияние группы владыки Феофана тогда сильно ослабело, и в Синоде было решено, что отец Гавриил отправится в почётную ссылку, уже епископом, в Рязань. Хиротонисан он был 30 октября 1726 года, а в свою епархию епископ Гавриил (Бужинский) прибыл 22 января 1727 года. 

Во внешне тихой, спокойной Рязани (тогда Переяславле-Рязанском) владыка Гавриил, вероятно, отдыхал от бесконечной череды петербургских дел и совсем не монашеского течения жизни. Но он сразу же собрал деньги на ремонт Успенского кафедрального собора, и уже 24 сентября 1727 года тот был отремонтирован и заново освящён. Также возродил Рязанскую духовную школу, до него не работавшую из-за отсутствия преподавателей. В 1727 году в школе числилось уже 269 учеников. Из рязанского Симеонова монастыря владыка думал перевести школу в более просторный Свято-Духов монастырь, но Синод не принял это предложение. Также Синод был против открытия духовной школы в Солотчинском в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыре, в котором тогда стал настоятелем учёный грек Софроний Лихуд. Тогда епископ выстроил для школы новые пять "светлиц" и учредил "школьную контору" всё в том же Симеоновом монастыре, учеников стало 339 человек, из них 160 обучались арифметике и латыни, 179 – грамматике, выросло количество преподавателей, которых владыка выписал из Санкт-Петербурга и Киева. 

Но действия нового архиерея были непонятны местному духовенству и властям. (Интересно, что и Софроний Лихуд был очень враждебно принят братией Солотчинского монастыря и после многих мытарств бежал оттуда). К тому же, судя по некоторым признакам, владыка старался поднять духовный и нравственный уровень священства и наказывал особо нерадивых клириков. Рязанский воевода Неронов и некоторые лица из духовенства решили выжить неудобного им епископа и написали на него ряд клеветнических доносов в Синод. Он, как мог, защищался и сам писал на своих доносчиков, опровергая их доносы. Всё это привело к тому, что была назначена следственная комиссия, владыка Гавриил был вызван в Москву, где пробыл около двух лет, живя на "наемном дворе" за неимением места на Рязанском подворье. Многие его произведения были запрещены. Несмотря на тяжбы и невзгоды, измученный владыка, как истинный архипастырь, не оставлял попечением Рязанскую епархию, в 1731 г. прислал живописцев для украшения церквей в Переяславле Рязанском. 


В 1730 году следствие было завершено, обвинения против епископа Гавриила были сняты. В январе 1731 года Священный Синод выдвигал его кандидатуру на значительные киевскую и ростовскую кафедры. Но все эти тяжбы окончательно подорвали силы и здоровье владыки. Он почувствовал скорую смерть. 14 апреля 1731 года он прощает всех, бывших от него под запрещением как правящего архиерея. 27 апреля владыка Гавриил скончался в Москве. Погребён он в московском Заиконоспасском монастыре – том самом монастыре, в который приехал он когда-то молодым, полным надежд преподавателем и проповедником единственной тогда в России академии. 

Сочинения: Служба благодарственная к Богу о учинении мира между империею Российскою и короною Свейскою. СПб., 1725; Полн. собр. поучительных слов. М., 1768, 17842; Проповеди (1717-1727): Ист.-лит. мат-л из эпохи преобразований. Юрьев, 1901. 
Переводы: Эразм Роттердамский. Дружеские разговоры: Пер. с лат. СПб., 1717; Введение в историю европейскую чрез Самуила Пуфендорфия, на нем. яз. сложенное, также чрез Иоанна Крамера на лат. переложенное. СПб., 1718; Стратеман В. Феатрон, или Позор исторический: Пер. с лат. СПб., 1724; Пуфендорф С. О должности человека и гражданина по закону естественному: Пер. с лат. СПб., 1724, 1726.

Максим Назаренко
для STSL.Ru

27 Апреля 2013

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...