Часть 5-18

5. О чудесах святого Сергия, список которых привез из Холмогор иерей Стахий

В 7122 [1614] году, 17 марта, один человек, по имени Игнатий, по прозванию Яскин, идя по берегу морскому, взошел на торос, то есть на лед, и отнесло его в море, и он начал тонуть. Воззвав же ко святому Сергию чудотворцу, чтобы тот избавил его от потопления, он непостижимым образом оказался на морском берегу, спасшись по молитвам Преподобного чудотворца Сергия.

6. Об исцелении бесноватого

В Холмогорах же, в Курьской волости, в слободе Троице-Сергиева монастыря есть храм Преподобного чудотворца Сергия, и туда привели некоего человека из той же слободы, по имени Яким Ильин, одержимого падучей и страшно беснующегося, и он, по молитвам святого Сергия, исцелился от его иконы и пошел домой здоровым, благодаря Бога.

А было это чудо в 123 [1615] году.

7. Об исцелении бесноватой

В той же Курьской волости, в Сергиевой слободе, в храм Преподобного чудотворца Сергия пришла помолиться женщина по имени Ксения, из Кехотской волости, одержимая болезненным недугом и мучимая бесом, так что рука ее была скрючена и прижата к сердцу. Скорый помощник, Преподобный Сергий, даровал ей исцеление, и она вернулась в дом свой здоровой, как будто никогда не болела, воздавая благодарение Преподобному Сергию, давшему ей исцеление.

Было же это чудо в 124 [1616] году.

8. О боярине Иване Никитиче Романове

Однажды в обитель Святой Троицы пришел помолиться и поклониться мощам чудотворца Сергия боярин Иван Никитич Романов1, и после молебного пения он рассказал Архимандриту Дионисию и нам о следующем чуде Преподобного Сергия.

"Когда я, – сказал он, – был в опале у Царя Бориса, по зависти вражией, везли меня в заточение на плохой повозке, покрытого лохмотьями, во множестве оков – на шее, на руках и на ногах. Я не знал, куда меня везут, но в это время зазвонили в колокол, и я понял, что нахожусь близ обители Святой Троицы. Дрогнуло сердце мое от горькой печали, и множество слез пролилось, пока я молился Святой Троице, и Пречистой Богородице, и Преподобному Сергию, чтобы он спас меня, помог бы страждущему в беде и ниоткуда не имеющему помощи.

Так я плакал, призывая на помощь Преподобного Сергия, и хотел взглянуть из-под лохмотьев, которыми был прикрыт, на обитель чудотворца – и не мог, потому что стражники с обеих сторон не давали высунуться, сильно притесняя меня, по приказу Царя Бориса.

Вдруг словно некоей силою Божией спали оковы железные с шеи моей, с рук и ног, а сквозь дыру я увидел обитель чудотворца – и возблагодарил Бога, и Пречистую Богородицу, и Преподобного Сергия, скорого помощника, и успокоился, обнадеженный, ожидая милости Божией. Когда мы проехали монастырь, я рассказал обо всем стражникам. Те, осмотрев все, удивились и испугались и сменили звериный нрав на овечью кротость, так что я после этого получил у них послабление.

Спустя некоторое время Бог освободил меня от этой напасти, и вот я, пребывая в своем прежнем звании, каждое лето, как и обещал, прихожу к чудотворцу Сергию, чтобы поклониться его гробу".

Услышав эту историю, Архимандрит Дионисий и все мы возблагодарили Святую Троицу и Пречистую Богородицу и прославили Преподобного Сергия, скорого помощника, ибо он защитник всех, кто на него уповает.

9. О явлении чудотворца Сергия Козьме Минину и о собирании ратных людей для освобождения государства

Во время оно, Божиим попущением за грехи наши, случилось нашествие безбожных поляков и литовцев на Российское государство, и в течение многих лет погибало христианство по городам и весям от огня и меча. Московское государство было вконец разорено богопротивными, все были побиты – от мала до велика, от благородных до простых; многие были уведены в плен, прочие же разбежались по всей Русской земле, словно овцы, не имеющие пастыря, скитались по городам и селам и пустынным местам, переходя с места на место, ища как бы спастись от горькой смерти. Беду эту неописуемую не сможет изобразить язык человеческий, скажет лишь: "Ох! Ох! Увы! Увы! Горе! Горе!" – так долго продолжалась эта кровопролитная напасть.

Но не будем больше говорить об этом, потому что все и сами помнят то печальное время, и пойдем далее.

Итак, в то время как Московское государство находилось в осаде, окаянные еретики, поляки и литовцы, захватили московских бояр, князя Федора Ивановича Мстиславского2 с товарищами, и всячески притесняли их, содержа едва живыми. Весь народ христианский, от благородных до простых, – все были побиты, как мы уже сказали выше. Города же все пребывали в разногласиях: одни присоединились к полякам и литовцам и вместе с еретиками проливали христианскую кровь; другие же присоединились к ворам, к так называемым царевичам, и тоже стали врагами православных христиан, не меньше того кровь проливали; иные российские города оказались под властью немцев; прочие же, отделившись, управлялись самостоятельно, так что Московскому государству ниоткуда не было помощи: одолели окаянные еретики.

В обители Святой Троицы, у преподобных чудотворцев Сергия и Никона, управляли тогда преподобный Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий Палицын; они слышали, что Московское государство, захваченное еретиками, пребывает в совершенном разорении, и, посоветовавшись с братией и с военными людьми, основательно укрепили обитель. Возложив упование на Бога, и Пречистую Богородицу, и на преподобных Сергия и Никона, они мужественно вооружились против безбожников, ибо видели, что православная вера попирается и христиан побивают безбожники, и весьма страдали оттого, и сопротивлялись врагам, полякам и литовцам, с Божьей помощью.

Архимандрит Дионисий не занимался ничем иным, только молился, горько плача, в церкви и келейно Христу и Владычице нашей, Пречистой Богородице, всего мира Заступнице и скорой Помощнице, воздевая руки свои и призывая на помощь преподобных чудотворцев Сергия и Никона. От горькой печали он томил себя бдением и воздержанием и по многу дней вкушал лишь немного хлеба, видя, что люди Божии совершенно погибают и многие уже впали в отчаяние.

Отдыхом же от великих трудов было для него вот что: имея у себя писцов, быстрых и знающих, он, сидя с ними, порою по ночам, писал поучительные грамоты и посылал их во все города. Тех, кто попрал веру христианскую и был заодно с поляками и литовцами, разоряя православных христиан, он умолял отойти от еретиков и вновь соединиться с православными. А тех христиан, что еще оставались в некоторых городах, он награждал похвалами и молил их твердо стоять против безбожников и мужественно бороться вместе с христианами, напоминая им Священное Писание и приводя примеры из истории древних государств о том, сколь много людей из прошедших поколений мужественно стояли за православную веру, не щадили головы своей и претерпевали мученическую кончину, а ныне Церковь Божия прославляет их мучения и воспевает им на службах своих хвалу.

Эти грамоты, написанные его преподобными трудами, достигли многих городов, и люди, читавшие их, приходили в сокрушение. Так пришли под Москву боярин князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой3, и Иван Заруцкий4, и прочие, из многих городов, с большим войском, и вместе с Прокофием Ляпуновым5 окружили Московское государство, осадили безбожных поляков и всячески теснили их.

Но хотя сошлись громадные полки и собралось бесчисленное войско, однако без Божия Промысла огромное войско, по грехам нашим, ни на что не годилось. Военных людей охватило волнение, и они перестали подчиняться боярину князю Дмитрию Тимофеевичу, а лучшего своего попечителя, Прокофия Ляпунова, убили своими руками. Иван же Заруцкий, словно взбесившись, бежал с большим войском, отрекся от Православия и много зла сотворил русским городам, хуже поляков, пока не постиг его суд Божий. Прочие же ратники, видя беспорядок в войске, разошлись в разные стороны.

И вот Архимандрит Дионисий, бодрый разумом, истинный пастырь стада овец Христовых, и Келарь Авраамий снова неустанно трудились и писали грамоты, как и прежде, во все города вверх и вниз по Волге, умоляя русских людей и подвигая их на то, чтобы выступали на защиту Московского государства, а уж Господь поможет им, по заступничеству Пречистой Богоматери и по молитвам святых чудотворцев. И снова многие начали приходить в сокрушение. Особенно основательно взялись за дело в Нижнем Новгороде и стали размышлять, как и каким образом оказать помощь Московскому государству. Когда же Промысл Человеколюбца Бога обратился к народу христианскому и, по благодати Его, мы обрели заступника Московскому государству и всей Российской земле – Преподобного Сергия, чудотворца, тогда православные христиане, как после лютой зимы, обратили лица свои к праведному Солнцу, Христу Богу, желая приблизиться к теплоте спасения, ибо Христос, Бог наш, озарил сердца верных Своим милосердием.

Не сетуйте на меня, отцы и братия, за долготу речи: хотя и грубо, и неблагозвучно мое бормотание, но это истина, и я слышал об этом из уст самого Архимандрита Дионисия, а кроме того, сверялся и с другими достоверными свидетелями. Но оставим эти рассуждения и снова обратимся мыслью к повествованию.

Был в Нижнем Новгороде муж благочестивый по имени Козьма Минин, по ремеслу мясник, проводивший жизнь свою в целомудрии и прочих добродетелях. Он, любя безмолвие и постоянно имея Бога в сердце своем, надолго разлучался с женой своей, уходя в особую комнату.

Однажды, когда он спал в этой комнате, явился ему чудотворец Сергий и повелел собирать казну, нанимать ратных людей и идти на освобождение Московского государства. Пробудившись, Козьма пребывал в великом страхе, но подумал, что устроение войска для него непривычно, и не придал этому сну значения. И в другое время было ему такое же видение, во второй раз, – и снова он пренебрег им.

И вот спустя некоторое время снова явился ему Преподобный Сергий и сказал с укором: "Разве я не говорил тебе? Такова воля Божия – помиловать православных христиан и от шумного мятежа привести к тишине, потому-то я и велел тебе собрать казну и нанять ратных людей, чтобы они, с Божией помощью, очистили Московское государство от безбожных поляков и прогнали еретиков". И еще сказал ему Преподобный: "Старшие не возьмутся за такое дело, но младшие начнут его, начинание их будет делом благим и придет к доброму завершению". И как бы дав ему наказ, отошел и стал невидим.

Козьма, проснувшись в трепете и великом ужасе, почувствовал, что все внутренности его сдавлены, и так он ходил с больным животом, молился Преподобному Сергию об исцелении и каялся о своей небрежности, обещая исполнить все, что тот повелел, и размышляя, как и с чего начать дело.

И вот, по Божию Промыслу, избрали его всем городом в земские старосты, поручив ему попечение обо всем городе, чтобы он выполнял и устраивал земские дела, по обычаю. Козьма же, увидев в этом действие Божия Промысла, возложил упование на Бога и, обнадеженный Преподобным Сергием, стал думать, как исполнить дело Божие. В земской избе и везде, где бывал, он обращался ко всем со слезами, плача и рыдая: "Московское государство, – говорил он, – и прочие города, большие и малые – все разорены безбожниками, люди благородные, от вельмож до простых, – все побиты, жены их и дочери опозорены на глазах их и уведены в плен, и невозможно рассказать об этом бедствии. Говорят, что Москва и прочие города до сих пор заняты еретиками, завоевали поганые почти всю российскую землю. Только наш город, по благодати Божией, сохраняется Богом, и мы живем так, словно ничего не боимся. Враги наши, поляки и литовцы, а вместе с ними и русские клятвопреступники, словно свирепые волки, разевающие пасти свои, хотят расхитить нас, как овец, не имеющих пастыря, и город наш предать разорению; мы же об этом совсем не заботимся и ни о чем не думаем".

Многие, слыша это, стали приходить в сокрушение, другие отходили, ругаясь. И как сказал святой Сергий: "Младшие скорее возьмутся за дело", так и получилось. Молодые слушали охотнее, скоро соглашались и говорили своим отцам: "Что в нашем богатстве? Только на зависть поганым. Если они придут и возьмут наш город, разве не сделают они то же, что и в других городах? И разве устоит наш город в одиночку? Нет, давайте отдадим всю свою жизнь и богатство на Божию волю и начнем собирать и нанимать ратных людей. А некоторые из нас и сами могут пойти, мы готовы положить головы за освобождение христианской веры".

Слыша это, все нижегородцы положились на Божий Промысл и человеколюбие Его и как, с Богом, начали, так и сделали. Весь город подписался под приговором, чтобы во всем слушаться Козьму, и отдали Козьме этот приговор.

Он прежде всего начал с себя: кое-что немногое оставил в доме, а остальное имущество свое отдал в общий котел для снаряжения ратных людей. Точно так же и другие купцы и торговые люди стали приносить много денег. Иные же хоть и не желали, по скупости своей, но приносили уже с принуждением, потому что Козьма, получив власть над ними по их приговору, с Божией помощью, и ленивых приводил в трепет. Между тем и уездные люди, не одного Нижнего Новгорода, но и прочих городов, тоже везли деньги кто сколько мог, по его повелению. И собрали весьма богатую казну.

А в это время дворяне, и дети боярские, и стрельцы из города Смоленска, покинув свои дома, стояли близ Арзамаса, потому что их город, Смоленск, был взят польским королем Жигимонтом6, а жены и дети их были отведены в плен. Они, не желая отказываться от христианской веры, не присоединились к еретикам и пришли под Москву, но стоявшее здесь казачье войско, проявляя самоволие, оказалось несогласным с дворянами, стало завидовать им и хотело побить. Те разгневались, но не захотели начать междоусобную войну, а ушли из-под Москвы в арзамасские земли и переходили с места на место, не вредя ничем православным христианам, ожидая милости Божией, пока Он не ущедрит людей Своих.

Услышал Козьма, что это люди благочестивые и искусные в воинском деле, а кроме того хотя и бедствуют и пребывают в большой нищете, но христианам насилия не чинят, и послал к ним с просьбой, чтобы они приходили в Нижний, пообещав помочь с пропитанием и дать денег. И те с радостью пришли, а было их около двух тысяч и даже более.

Чем более умножалась казна, тем больше приходило и ратных людей, словно со всей вселенной. Воеводой избрали князя Дмитрия Михайловича Пожарского, как способного к устроению ратных дел. И, подготовив полки, отправились на освобождение Московского государства.

Когда они пришли в Троице-Сергиев монастырь, было с ними огромное войско. Отслужили молебен, и Козьма поведал Архимандриту Дионисию о явлении Преподобного, о чем мы писали выше. Услышав об этом, Архимандрит, изливая горячие слезы по ланитам, возблагодарил Святую Троицу, и Пречистую Богородицу, и Преподобного Сергия и никому не рассказывал о том, пока не исполнилась благодать Божия.

После молебна Архимандрит Дионисий со всем Священным Собором вышел из монастыря провожать войско и, взойдя на гору, называемую Волкуша, осенял крестом войско, идущее мимо, и повелел кропить святой водою. Сильный ветер дул в лицо ратникам, так что они едва могли усидеть на конях, и от этого были в войске великий страх и сомнение немалое. Под конец подъехали князь Дмитрий и Козьма и, взяв у архимандрита благословение, отправились в путь, и когда архимандрит вслед им еще раз осенял их крестом, внезапно встречный ветер переменился и стал дуть в спину ратникам, от обители Святой Троицы, словно от самого гроба чудотворца Сергия. И были веселье и радость среди воинов, потому что они получили надежду и ожидали милости Божией.

Вскоре они пришли под Москву и сильно потеснили поляков и литовцев.

Но извечный враг, всегда ненавидевший род человеческий, снова начал строить козни, по грехам нашим. Между боярами князя Дмитрия Трубецкого и князя Дмитрия Пожарского и у их советников появилась зависть и великая вражда, да и между войском дворянским и казаческим обнаружилось несогласие, так что едва не началось междоусобное кровопролитие.

Услышав о разногласиях, поганые поляки и литовцы с гетманом своим Хоткевичем, тотчас налетели от Можайска, словно хищные птицы, как будто желая когтями своими разорвать стадо Христово, и беспрестанно день и ночь нападали на православных. Воинство же христианское обоих полков, как уже было сказано, было в раздоре, друг другу не помогали, но, сопротивляясь поганым, каждый полк выступал отдельно. А казаки не только не помогали дворянам, но и похвалялись, что сами разорят дворянские полки.

Узнав об этом, Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий весьма опечалились. Призвав Преподобного чудотворца Сергия, скорого помощника, они оставили обитель, пришли под Москву и вместе с Козьмой умоляли всех помириться и тем самым не чинить препятствий ратному делу, долго уговаривали их и наконец помирили. Ратников из обоих полков они призывали к себе, угощали их всякими яствами и напитками и таким образом, долгими уговорами, склонили и их к братолюбию. Казакам же, которые говорили с негодованием, что они обеднели, а жалованье им не платят, обещали отдать всю Сергиеву казну. "Если, – сказали им, – поможет вам Господь, и вы устоите; если же не выстоите, и одолеют поганые – все будет разграблено". Услышав это, казаки с радостью обещали стоять за веру Христову и головы свои положить.

И вот в подходящее время оба полка, дворяне и казаки, кликнули кликом чудотворцевым: "Сергиев! Сергиев!" – и единодушно устремились на поганых. И помог им Господь Бог, по молитвам Преподобного Сергия: били они и рубили врагов и покрыли поля московские телами поганых; оставшиеся же побежали без оглядки и убежали в свою землю.

Тогда власти троицкие привезли из монастыря, из казны и из ризницы, все дорогие вещи: сосуды служебные, золотые и серебряные, шапки архимандричьи, тоже золотые и серебряные, ризы, стихари, поручи, орари, пелены, украшенные дорогими камнями, – все это привезли в табор к казакам и положили перед ними. Те, хотя и намеревались и желали получить добычу и с радостью поспешили за обещанным, но когда увидели привезенное, стали говорить, стыдясь друг друга: "Все это, – говорили они, – собиралось долгие годы, да и принесено в дар Господу, для службы". Устыдились казаки и ударили челом начальствующим, а потом избрали от себя именитых людей, послали их в обитель, проводив с честью, и все привезенное вернули в Сергиеву казну в полной сохранности.

Спустя некоторое время Преподобный Сергий на своем подворье у Богоявления, в Москве, явился галасунскому Архиепископу Арсению, избавил его от голодной смерти и поведал ему об очищении Московского государства. На следующий день русские люди взяли приступом Китай-город, а вскоре взяли и Кремль7, побили окаянных поляков, оставшихся же отправили в заточение.

Так, по молитвам Пречистой Богородицы, и святых московских чудотворцев, и Преподобного чудотворца Сергия, явлением его, была одержана преславная победа и одолели врагов, так что государство, долгие годы попираемое нечестивыми, очистилось, и корабль христианский, проплыв сквозь беды жизни сей, словно по многоволнуемому морю, достиг тихого пристанища.

10. О некоем вельможе, похулившем еду

Во времена благочестивого Царя, Государя и Великого князя всея Руси Михаила Феодоровича некий вельможа, по чину рында8, был с Царем в походе. По обычаю, существовавшему в доме Святой Троицы, в обители Преподобного Сергия, по праздникам, по древнему чину, начальствующие посылали еду и напитки от трапезы Преподобного Сергия, чудотворца, боярам, и вельможам, и государевым людям всякого звания. Принесли еду и напитки этому вельможе, и он, не знаем по какому вражьему искушению, вместо благодарности произнес хульные слова и поносил начальствующих, выражаясь не благолепно и называя Келаря королем9, ругаясь по гордости своей.

Когда же пришло ему время уходить из монастыря, он внезапно, задрожав, упал на глазах у всех перед церковными дверьми и долгое время трясся и кричал. По уходе Самодержца его приложили к раке чудотворца Сергия и отслужили о нем молебен. Придя в себя, вельможа с сокрушением каялся в своей дерзости и, простившись с начальствующими, отправился в путь здоровым, благодаря Бога и преподобных чудотворцев Сергия и Никона. И с тех пор каждый год приходил пешком к чудотворцу Сергию и имел горячую веру до самой своей смерти.

Я же нашел чью-то запись об этом деле, где говорится, что вельможа якобы видел двух боголепных иноков. Один из них повелел второму наказать вельможу, и тот бил его жезлом, потому-то, как говорил сам вельможа, он кричал и трясся, пока не исцелился у гробницы святого. А я, увидев эту запись, прибавил ее сюда.

11. О хождении с образом на спорную землю

В те же годы по повелению Самодержца писцы описывали Нижегородский уезд и мерили землю.

Когда они приехали в вотчину Троице-Сергиева монастыря за рекой Кудмою, в деревню, называемую Бурныковка, при селе Ондрейкове, то наветом дьявольским началась междоусобная вражда у крестьян боярина Федора Ивановича Шереметева с троицкими крестьянами. И решили, что троицкий крестьянин принесет образ, а боярский крестьянин, взяв образ, будет отмерять спорную землю, потому что ссора разгоралась и боярские крестьяне никак не хотели поступить по правде.

Взяв образ Явления Пречистой Богородицы, как Она явилась Преподобному Сергию, чудотворцу, боярский крестьянин устремился прямо на середину поля, похваляясь и собираясь захватить чудотворцеву землю по самые дворы. Монастырские же крестьяне, увидев это, вздыхали, обливаясь слезами, и про себя призывали чудотворца Сергия.

Пройдя немного, тот сошел со своего пути и возвратился назад, на то место, откуда ушел, обойдя всего с полдесятины, и закричал громким голосом, чтобы у него взяли образ, потому что он ослеп. Писцы, осмотрев его и увидев, что он действительно ослеп, испугались и повелели поставить образ в селе Ондрейкове, в церкви чудотворца Сергия, а вокруг земли, которую он обошел, поставили столбы и выкопали ямы на память и на удивление будущим поколениям о чуде Преподобного Сергия, чтобы и другие убоялись и научились не делать так.

Спустя несколько дней христианин тот, много плакав о своей дерзости, исцелился от того же Сергиева образа и снова стал видеть. Однако, по зависти бесовской, он был оклеветан перед боярином, как будто бы он из хитрости или специально, по наущению, сказался слепым, и подвергли его различным мучениям. Потом говорили, что от тех мук он умер.

Чудо это я нашел в записях прежних начальников; оно списано у соборного старца Исаии Печерского, бывшего очевидцем случая на спорной земле.

12. О послах, спасенных на море

Во времена благочестивого Царя, Государя и Великого князя всея Руси Михаила Феодоровича некий дворянин пришел в Москве к Архимандриту Дионисию, Келарю и старцам и рассказал о случившемся на море чуде Преподобного Сергия.

"Мы, – сказал он, – были посланы Самодержцем в персидскую страну с посольством к персидскому шаху. Когда мы плыли по морю, началось великое волнение, ветер и буря продолжались много дней, так что мы шесть недель носились в корабле по водам. Утомившись от сильной качки, а еще более от голода, мы лежали еле живые, отчаявшись в своем спасении.

Между тем, – продолжал он, – приблизился праздник Преподобного чудотворца Сергия, мы вспомнили о празднике святого и о чудесах его и, постаравшись, пропели вечернюю службу. Получив некоторое облегчение от скорби и едва прикоснувшись к пище и питью и немного поспав, мы снова поднялись и отпели заутреню, часы и молебен Преподобному чудотворцу Сергию, призывая его на помощь, да помилует и спасет в беде страждущих".

Когда совершили молебен, тотчас послал Бог Свою милость – волнение на море прекратилось, и наступила тишина. Они продолжали свой путь с великой радостью и за один день достигли того места, куда направлялись.

После того как они сошли с корабля на землю, прошло немного времени – и снова поднялся ветер, началось сильное волнение, корабль оторвало от пристани, и в одно мгновение он, вместе с моряками, исчез. "Только мы одни были спасены, по молитвам святого чудотворца Сергия", – говорил рассказчик, проливая обильные слезы.

В то время это чудо не было записано, ведь, как мы уже говорили, и о других чудесах Преподобного Сергия не писали. А теперь мы записали это со слов соборного старца Аверкия, поскольку тот жил в келлии у Архимандрита Дионисия и слышал этот рассказ из первых уст, как сам говорил Архимандриту. Поэтому имя того дворянина, бывшего в царском посольстве, здесь не указано, известно только прозвище его – Погожих.

13. О полковнике Лисовском, как он, похваляясь захватить обитель святого Сергия, сам погиб

Было тогда вражеское нашествие на Русскую землю: за грехи наши польский и литовский королевич Владислав10 собрался завоевать нашу землю и достичь Московского государства.

Впереди себя он послал полковника Александра Лисовского с большим войском. Тот подошел к границе русского государства, встал на некоем поле и начал всех приводить ко кресту и сам тоже целовал крест, что будет в российской земле предавать православных христиан мечу без всякой пощады, весь мужеский пол – до грудных младенцев. "Если бы мы, – говорил он, – и прежде убивали без пощады, то теперь у нас не было бы противников". А Троице-Сергиев монастырь он в безумии своем похвалялся разорить до основания, оставить от него пустое место.

А того не чувствовал сердцем своим, окаянный, что Бог, по благодати Своей, милует кого хочет, а кого хочет наказывает в гневе как Ему, Создателю нашему, угодно.

День, в который он похвалялся, был праздником Преподобного отца нашего Сергия – 25 сентября. Внезапно окаянный Лисовский стал кричать и терзаться, напала на него великая тоска, он то садился на лошадь, то слезал и, беснуясь, валялся по земле, вопия и крича на виду у всех: "О великий Сергий! Ты не позволил мне!" И так, каясь во всем, что задумал против обители Преподобного, и сильно тоскуя, испустил дух свой в страшных мучениях.

А Сергиевой обители он, окаянный, грозил, похваляясь, потому что и раньше, с гетманом Петром Сапегою, он полтора года стоял под Троице-Сергиевым монастырем, собираясь взять крепость и разорить монастырь, в котором прославляется Троическое имя Бога, величают в песнопениях Богородицу и призывают на молитву преподобных чудотворцев Сергия и Никона. Между тем, заступничеством Пречистой Богородицы и по молитвам преподобных Сергия и Никона, они не только не смогли причинить монастырю никакого зла, но не раз получали печать на лице своем от бывших тут Сергиевых воинов и наконец с великим стыдом бежали вместе с другими от его обители, потеряв тогда все свое вооружение и все штурмовые орудия. Теперь же окаянный и вовсе потерял разум и погубил душу свою, а войско его разбрелось, видя исполнившийся на нем гнев Божий.

Спустя некоторое время кое-кто из его войска снова собрался пролить кровь православных христиан. Вместо Лисовского избрали они полковника Чаплинского11, пришли на Русскую землю и прошли войной через многие города. Но и его вскоре постиг суд Божий: в вотчине Троице-Сергиева монастыря, в местечке, называемом Вохна, не далее пятидесяти поприщ от монастыря, он был убит Сергиевыми воинами – Рахманином Базловым с товарищами, а войско его разбрелось. Был он преемником Лисовского, и оба имели один и тот же образ мыслей и гордость по отношению к православным, потому и испили одну и ту же чашу гнева Божия. По молитвам святого Сергия, чудотворца, избавил Бог православных христиан от их окаянных рук.

Видя все это, кое-кто из их войска, Иван Полев и еще некоторые другие, бывшие свидетелями и очевидцами чуда Преподобного Сергия и смерти их, окаянных, пришли в монастырь святого и рассказали обо всем Архимандриту Дионисию и братии и работали в обители святого много лет: Иван Полев по царскому указу служил губным старостой12, а другой принял иноческий постриг и диаконский чин, имя ему Вассиан. И проводили они свою жизнь, прославляя Святую Троицу и Пречистую Богородицу и благодаря святых угодников Божиих Сергия и Никона.

Всему этому мы нашли неложное свидетельство – грамоту Самодержца, которую прилагаем здесь, дабы кто-нибудь, возгордившись, не счел наш рассказ ложью, как прежде на Печатном дворе, где про это не стали печатать.

"От Царя и Великого князя всея Руси Михаила Феодоровича в Сергиев монастырь Живоначальной Троицы богомольцу нашему Архимандриту Дионисию да Келарю старцу Авраамию Палицыну с братией.

В нынешнем, 125 [1617] году, 5 октября, писал к нам из Стародуба стольник наш и воевода Александр Нагов да Иван Кологривов, что 20 сентября пришел под Стародуб Лисовский с литовцами, и стояли под городом полтора дня, и отошли от Стародуба на десять верст. 26 сентября приехали на наше царское имя в Стародуб пять человек литовцев и на допросе рассказали, что Лисовский с ратниками пошел из Стародубского уезда в Комарицкую волость, и когда они отошли верст двадцать восемь от Стародуба, Лисовского настигла смерть: он упал с коня и испустил дух у них на глазах 25 сентября, на память чудотворца Сергия.

Да 14 октября писали к нам из Брянска князь Иван Дашков13 да Василий Протопопов14, что привели к ним языка, литовца из полка Лисовского, и тот литовец на допросе рассказал, что Лисовский скончался внезапно: поразила его невидимая сила Божия, и он умер дурной смертью.

Услышав о таком милосердии Божием и Пречистой Богородицы и о явной помощи нам и всему христианскому роду великого чудотворца Сергия, о том, что в пресветлую его память и невидимым его покровительством сокрушил Бог такого злого врага и губителя, вам следовало бы воздать хвалу Всесильному Богу нашему, в Троице славимому, за Его великие щедроты, и Пречистой Богоматери, Заступнице нашей, и Их великим угодникам – чудотворцу Сергию и Никону; и учинить по такому поводу особое празднование, полное, со всей торжественностью, великому чудотворцу Сергию, предивному помощнику нам и всем христианам; и молить Бога, в Троице славимого, и Пречистую Богоматерь, и великих чудотворцев Сергия и Никона, чтобы милостивый Бог наш, в Троице славимый, подал нам победу и одоление на всех видимых и невидимых врагов наших, установил бы в царстве нашем тишину, мир и безмятежие и покорил бы под ноги наши все народы, желающие воевать; и следовало бы вам распорядиться, чтобы братию накормили довольно.

Писано в Москве, в 7125 [1617] году, месяца октября в 16-й день".

14. О жене, исцелившейся по молитвам святого

Вскоре после литовского разорения, когда Господь освободил монастырь святого чудотворца Сергия от осады, жил в слободе слуга15 по имени Яков Дементьев со своей женой Натальей. Жили они благочестиво и смиренно, по заповедям Господним, всегда посещали церковь Господню и совершенно не терпели никаких игр и глумлений.

Однажды, по случаю, были они в гостях где-то в своей же слободе, и пришли скоморохи, затеяли всевозможные представления и стали всякие шутки шутить, как научил их диавол для прельщения малоумных людей. Подошли эти шутники к Наталье, прося платы за представление, но она отвратила от них свое благоразумное лицо и ответила: "Глумления вашего видеть не хочу, представлений бесовских не слушаю и денег вам не дам". Они же, окаянные, исполнившись бесовского духа и разозлившись на нее, отошли, похваляясь, и каким-то диавольским ухищрением навели на нее порчу, лютую болезнь, так что лицо ее оказалось повернутым к спине.

Наталья, увидев, какая злая напасть ее одолела, не пожелала принять помощи от них, окаянных, как делают многие люди, ища помощи у колдунов, но возложила все свое упование на Бога и на Преподобного Сергия, чудотворца, зная, что он может умолить Спаса и подать ей исцеление. Она пришла в монастырь, припала к преподобным мощам его со слезами и просила исцелить ее от этой внезапной беды.

И скорый помощник вскоре после молебного пения даровал ей исцеление: она стала здоровой по-прежнему, словно никогда и не болела, и пошла в дом свой, радуясь и благодаря чудотворца Сергия, давшего ей здоровье. А по смерти своего мужа, через несколько лет, она приняла иноческий постриг в Пятницком девичьем Дольнем монастыре 16 и проводила жизнь свою в посте и молитве, любя Божию Церковь и щедро подавая милостыню.

15. О некоем вельможе, отдавшем вотчину свою в монастырь, и о гневе Божием за то, что не исполнили его повеления

Некий вельможа, по имени Богдан Михайлович, называемый людьми Нагой17, стяжал великую веру ко святому Сергию, чудотворцу, и в 7141 [1633] году, когда пришло ему время отойти к Богу, приказал он поминать душу свою и за домом надзирать, а имение и вотчины свои приказал раздать властям Троице-Сергиева монастыря, брату своему Василию Иванову, сыну Нагому18, родственникам, Семену Головину19 и прочим, и жене своей. В духовной он расписал точно, что из имения его и вотчин должно быть отдано жене и что из вотчин – в дом Святой Троицы на помин его души, во владение без выкупа. Другие свои вотчины и московский двор он велел продать и на те деньги расписать стенной живописью церковь Святой Троицы в доме Святой Троицы, у чудотворца Сергия, где лежат его многочудесные мощи, да церковь Чудотворца Никона.

Родственники и жена разделили его вотчины и имение между собой, а к душе его, к тому, чтобы поминать ее и церкви расписать, отнеслись весьма нерадиво.

Власти троицкие, которым Богдан заповедал в духовной поминать свою душу, говорили им, что надо исполнить его приказ по духовной о церквах – о стенной живописи – и вотчины разделить. Но они возлюбили жизнь этого века, так что радовались его смерти и веселились его вотчинам – тому, что присвоили их по своей воле. О строении же церковном и о поминовении души его они совершенно не пеклись, забыв о своем смертном часе.

Но суд Божий неподкупен, и век сей не по человеческому хотению течет. Вскоре суд Божий настиг Семена Головина и лишил его жизни.

Жена же Богдана, позабыв наказ покойного мужа, вышла замуж за другого, а на устроение церковной росписи прислала от имущества своего так мало, что и на один левкас, чем стены белят, не хватило; вотчины же и двор она оставила себе.

Власти обители, видя, что родственники покойного и жена ничего не дают и не устраивают, стали брать средства из монастырской казны: золото, дорогие краски и все необходимое, что нужно для этого дела; все купили, заплатили мастерам за труды и на пропитание мастерам выдали из монастырской же казны. И сделали обе церкви предивно, а на стенах подписали, что делали по указанию и по духовной Богдана Нагого.

После того как все было сделано, Келарь Александр, будучи в Москве, говорил брату Богдана Василию и к жене Богдана много раз посылал сказать, чтобы они прислали денег за роспись храма, ведь на устроение церкви было потрачено более 1000 рублей из монастырской казны, между тем вотчинами и двором, которые по завещанию надо было продать, чтобы расписать стены в церкви, владела жена покойного Богдана, а вотчинами, которые по завещанию были отданы монастырю во владение без выкупа, владел Василий, брат его. Говорили им это не один раз, но многократно, и Святейший Патриарх призывал их склонить души свои к правде, не прогневлять чудотворца Сергия. Но они хотя говорили языком своим скромно, однако сердце их не склонялось к тому, чтобы оправдаться перед чудотворцем и исполнить указание Богдана, – позабыв о смертном часе, о том, что и сами умрут, они все это оставили в небрежении.

И вскоре настиг суд Божий и Василия, брата Богдана.

Однажды случился в Москве пожар. Василий спал в полуденное время; и вот, услышав вестовой колокол, он вскочил как безумный, сел на коня и поскакал на пожар – никем не понуждаемый, не подождав никого из своих людей, словно кто тащил его на предназначенное ему место суда Божия. Когда он прискакал на пожар, сверху скатилось бревно и ударило его по голове так, что он упал с коня. Подняли его еле живого и отвезли домой.

В тот же полуденный час Келарь Александр собирался уезжать из Москвы в монастырь и сетовал на то, что не исполнено приказание по духовной. Присев отдохнуть, он задремал и увидел в видении, как бы во сне, Преподобного Сергия и перед ним Богдана, укоряющего брата своего Василия за то, что не исполнено приказание его по духовной. Потом Василий будто бы сошел под гору, а Богдан, стоя на горе, столкнул на него с той горы большой дом, который задавил Василия.

Очнувшись от видения, Келарь Александр с трепетом рассказал обо всем находившимся у него и послал узнать, что случилось с Василием. Посланные, вернувшись, рассказали, что его убило бревном на пожаре.

А Василий, находясь при смерти, понял, что его настиг гнев Божий, и в тот же час послал за Келарем и плакал перед ним о непослушании своем, особенно о небрежении и неисполнении своих обязанностей по духовной. Келарь же рассказал, какое ему было видение.

Умер Василий в благом покаянии и вотчину свою, сельцо Клобуково, отдал в монастырь по Богдану, брату своему, и по родителям своим. За прочие же вотчины, которые были за ним, приказал своей жене Парасковье дать денег в монастырь, и она так и сделала: по его приказанию весь долг его заплатила.

А за церковную роспись и доныне Богданова жена не дала денег в монастырскую казну.

Да не вменит им сие Господь Бог во грех, и да проведут они жизнь свою в мире сем безмятежно, по молитвам преподобных отцов.

16. О прозрении инокини

В те времена из Москвы в обитель святого Сергия пришла помолиться чудотворцам Сергию и Никону одна инокиня. Стоя в церкви Святой Живоначальной Троицы у гроба великого чудотворца Сергия, она молилась с рыданием и со слезами многими и поведала Архимандриту Дионисию и прочим братиям, оказавшимся тут, о чуде святого Сергия – как он исцелил ее от глазной болезни.

Она жила в Москве близ церкви чудотворца Сергия, что на Неглинной в Пушкарях20, и часто приходила в ту церковь, молясь Преподобному Сергию об исцелении от глазной болезни и обещая побывать в его обители и отслужить молебен у честных его мощей. Прошло много времени, и вот явился ей Преподобный Сергий, повелевая исполнить обещание и идти в свою обитель. Пообещав сделать это, она тотчас получила исцеление.

Придя во святую обитель, инокиня плакала пред честными мощами чудотворца Сергия и много слез пролила, благодаря Бога и Преподобного Сергия, подавшего ей исцеление. И ушла из обители радостная и совершенно здоровая.

17. Об отроке Фоме, который ушел из обители святого, сошел с ума и был спасен, снова вернувшись в обитель

В 7145 [1637] году некий отрок, по имени Фома, жил в Москве на Троице-Сергиевом подворье, в Богоявленском монастыре21, и нес клиросное послушание. А отец его трудился на братию тут же, в монастыре, в поваренной службе. По зависти бесовской Фома не захотел оставаться в Сергиевой обители, но ушел в церковь святого страстотерпца Христова Христофора и стоял там на клиросе под началом иерея по имени Трофим. Пробыв там некоторое время, отрок тронулся умом и не узнавал никого из людей.

Его связали и долгое время водили по разным святым местам, но нигде он не получил исцеления, пока отец не привел его обратно в Сергиеву обитель, в Богоявленский монастырь. Здесь он исцелился и стал здоровым, как прежде, по молитвам святого чудотворца Сергия, и не уходил уже из обители Преподобного, каясь о своем согрешении, о том, что презрел обитель святого по своему невежеству.

Видите, братия, из этого, что не следует оставлять свою обитель и своих чудотворцев, которым обещали служить, прося у Спаса милости в отпущении грехов своих, и уходить в иные обители искать пользы, как бы презирая свое обещание и своих чудотворцев, которым поручили души свои, давая обет.

Так бывало и прежде в Троицком монастыре у Преподобного Сергия: жил здесь, в обители, некогда один человек, по имени Емельян, который ходил в Соловецкий монастырь к преподобным чудотворцам Зосиме и Савватию за исцелением от падучей и, придя оттуда, снова был одержим этим недугом много лет. Пошел он и во второй раз – и опять не получил исцеления. Возвращаясь оттуда по реке Онеге, недалеко от моря он упал в воду и там, в глубине, вспомнил своего чудотворца Сергия: "Ведь возле него я родился и ему обещал служить до смерти!" – и с помощью Преподобного избавился вскоре от потопления, а вместе с тем исцелился и от падучей, как уже было прежде напечатано об этом предивном чуде. Мы не говорим, что Соловецкие чудотворцы не смогли исцелить его от болезни, – нет, да не будет того! – но Сам Бог не попустил, желая, чтобы и прочие научились просить у Спаса милости с верою и пребывали бы там, где дали обеты22.

Ведь мы знаем из Писания, что даже если дойти до Иерусалима или Рима и иных святых мест, но без веры все это не имеет смысла, это лишь бесполезные труды и напрасные старания души. А с верою если и здесь попросим – Бог может для верных Своих и здесь поставить Петра и Павла и прочих Своих угодников, может показать святые места и сделать полезное просящим у Него с верою. Как и в случае с Емельяном, который не захотел смиренно просить милости, сидя дома, а заехал в дальнюю страну и там в опасности обратился все-таки к святому Сергию, и не ошибся, но вскоре получил помощь, ибо святой Сергий и там показал свою милость к нему; точно так же и на Фоме было явлено милосердие святого.

Вот и нам надлежит стараться и следовать Священному Писанию и обещания свои хранить до самой смерти, как и выше, в Житии святого Сергия, написано: получившие исцеление не возвращаются домой, но смиренно работают здесь по обету. Если же кто-нибудь уходит из обители святого, то недуг гонит такого человека обратно, и, получив вразумление, он снова работает в обители, благодаря Бога.

18. О некоем юноше, который сошел с ума и потом исцелился по молитвам святого

В 7148 [1640] году в обители Святой Троицы и Преподобного чудотворца Сергия был слуга по имени Богдан, по прозванию Дементьев. Он отпустил сына своего, по имени Петр, еще юного, в город Тверь к тамошнему Архиепископу на службу. Пробыв на службе у Преосвященного Архиепископа несколько лет, юноша заболел тяжелой болезнью и весьма сильно помешался, так что и людей не узнавал в лицо и ни отца ни матери не мог вспомнить. В таком состоянии он пробыл немалое время, и почти пять недель не могли его принудить произнести молитву.

А потом его привели из города Твери в слободу под Троице-Сергиев монастырь, где он родился и был воспитан, к отцу с матерью и к родственникам, и их он тоже не узнавал, – такой болезнью был одержим. Родители, увидев сына, опечалились и повели его в монастырь, в церковь Святой Троицы, к мощам Преподобного чудотворца Сергия. Он вырывался из рук ведущих его и не хотел входить, так что они едва притащили его с большими усилиями и крепко держали, пока не отслужили молебен, и после молебна болезнь его стала утихать. Спустя некоторое время он совершенно исцелился и ушел, благодаря Бога, и Пречистую Богородицу, и Преподобного чудотворца Сергия.



Оглавление

Богослужения

22 ноября 2017 г. (9 ноября ст. ст.)

Иконы Божией Матери, именуемой «Скоропослушница» (X). Мчч. Онисифора и Порфирия (ок. 284–305). Прп. Матроны (ок. 492). Прп. Феоктисты (881). Прп. Онисифора Печерского, в Ближних пещерах (1148). Мч. Александра Солунского (305–311). Мч. Антония (V) Прп. Иоанна Колова (V) Прпп. Евстолии (610) и Сосипатры (625). Свт. Нектария Эгинского, митр. Пентапольского, чудотворца (1920). Сщмчч. Парфения, еп. Ананьевского, Константина Черепанова, Димитрия Русинова, Нестора Панина, Феодора Чичканова, Константина Немешаева, Виктора Климова, Илии Рылько, Павла Ансимова пресвитеров, Иосифа Сченсновича диакона и прмч. Алексия Задворнова (1937).
06:30 - 08:30 Средняя Литургия
Троицкий собор
08:30 - 10:30 Поздняя Литургия
Успенский собор
16:45 - 19:30 Вечернее богослужение
(9-й час, вечерня и утреня с 1-м часом)
Успенский собор

Частые вопросы

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей